Ноэль, я: Улицы >>>

У неисправных замков есть свои преимущества, если суметь найти с неисправностью общий язык: во всём мире один только Галлахер знал, в каком порядке и с какой силой нужно дёрнуть, пнуть, потянуть на себя строптивую дверь, чтобы вышли из пазов все замочные ригеля. В первые после переезда дни процесс открытия квартиры выглядел почти как некий обряд, но вскоре необходимый набор действий у Галлахера дошёл до автоматизма: "дунул-плюнул" и дома. Зато это своенравное чудовище невозможно было победить отмычкой, Шон сам пробовал и убедился, что без традиционного шаманства проникнуть в его жилище вряд ли получится. Итак, потолковав с дверью, Галлахер имел честь впустить к себе гостя.
Простым это нехитрое действие для адова пса не было, новых людей вообще непросто приводить в дом, таким образом нарушая устоявшиеся атмосферу, порядок, количество шумов. Даже запах Ноэля, даже звук его дыхания меняли привычные обстоятельства нахождения Галлахера дома, будоражили нервы. Галлахер вырос, не живя один, не засыпая и не просыпаясь в одиночестве, и не слишком хорошо переносил пустоту квартиры, отсутствие в ней кого-то кроме себя, бросаясь из крайности в крайность: то распахивал настежь все межкомнатные двери и оставлял включённым свет и маленький телек на кухне, то наоборот запирал, погружая все помещения в глухую темноту, и торчал наверху, в каморе, где из-за наружного архитектурного оформления этой части чердака в виде башенки потолок был низким и сводчатым, так что стоя не разогнуться в полный рост. Теперь здесь был ещё один человек. Француз, который его уже трахнул. Вряд ли имело хоть малейший смысл делать вид, что этого не произошло: Шон почти втащил Ноэля в тёмную и тесную прихожую, вмял спиной в стену и нахально засосал, вминая в ту же стену ещё и затылком и лениво удивляясь тому, как ловко, что ли, у них с Ноэлем получаются такие спонтанные поцелуи.

С Ноэлем вообще всё получалось спонтанно и ловко. Каких-то полчаса назад Шон, полулёжа на переднем пассажирском, потому что ему было вовсе не до величавой осанки, курил и трепался на отвлечённые темы, в режиме игры в серьёзность обсуждая с Ноэлем, что можно было бы взорвать:
- ...Без человеческих жертв. Человеческие жертвы это уже рутина.
Показалось, что после этих слов Ноэль посмотрел на него как-то странно. Или даже показалось, что что-то такое показалось.
Сошлись на складе пиротехники.
Разумеется, просто склада пиротехники Шону было недостаточно. Попетляв узкими проездами складского комплекса, они тормознули у давно не штукатуренного строения в полтора этажа, на котором не было никаких отличительных знаков кроме ржавой таблички с номером, а погрузочные ворота надставлены листом неровной, явно уже бывшей и в пользовании, и в утиле стали.
- Здесь не столько пиротехники, сколько свечей для тортов и прочей мишуры, - объяснил Галлахер, выйдя из машины, - но слева примыкает склад сети сексшопов. - Сложив руки на груди, адов пёс обозрел местность и мечтательно добавил после небольшой паузы, - Всё здесь будет завалено плетьми, корсетами и оплавленными резиновыми хуями...
Учитывая специфику заведения, на которое работал Шон, его вандализм был вполне простителен.
Взлом хлипкого и недужного складского замка не был тем делом, на которое адов пёс тал бы тратить время: тонкую, кое-как обитую проеденным ржавчиной металлом дверь они с Ноэлем вышибли совместным пинком на раз-два. Дверь сиротливо повисла на нижней петле, внутри камеры в кромешной черноте замигал глазок сигнализации.
- Боюсь, мы ограничены во времени, - флегматично отметил Галлахер...

- ...Боюсь, мы ограничены в кислороде, - хохотнул он здесь и сейчас, отлипнув от губ Ноэля. - Проходи. Ванная прямо, полотенца и чистые шмотки в шкафу в гостиной. Пока что хуйну креветок в кипяток.

Чуткий слух ловил немногие звуки, производимые находящимся в квартире человеком, и адов пёс настораживался, но в то же время и успокаивался, потому что те звуки, причиной которых был он, больше не кощунствовали над тишиной, которая давно обосновалась в каждом закутке, как зверь в логове, и нелегко мирилась с жилым шумом. Цокнуло о конфорку дно кастрюли, Шон плотно накрыл холодную воду крышкой, вышел в гостиную, сбросил куртку в один угол, кобуру в другой, принюхался к изменившемуся запаху, к которому теперь примешивались привезённые с "прогулки" нотки дымной гари и летучие отголоски парфюма или косметической отдушки, принадлежащие французу... "Пусть будет так." Шон улыбнулся углом губ, сверкнув клыком в просачивающемся с кухни полусвете.
Нагревающаяся вода шумела вовсю. Хмыкнув в том духе, что всё идёт как надо, Галлахер влез в морозилку и вытащил большой пакет креветок. Внимательно осмотрев пластиковые углы и не обнаружив там комков ледяных кристаллов, он хмыкнул ещё раз по поводу полной и неоспоримой годности креветок в пищу, после чего положил пакет на широкое плоское блюдо, на стол. Рядом на небольшой белой тарелке он заготовил чёрные горошины перца, искристую горку соли, листики лавра и половину лимона. Ко всему этому, подумав, добросил гвоздики и душистого перца. Креветки в ожидании своей участи смотрели сквозь пластик отмороженными антрацитовыми каплями своих маленьких флегматичных глаз. "Членистоногие, мать вашу." Шон без восторга относился к тому, что на него смотрит жратва, поэтому взял с холодильника пульт и стал отвлекаться на телек.
Не вещали, впрочем, ничего занятного: сериалы, идиотские шоу, где после сомнительных с точки зрения остроумия реплик ведущего зачем-то добавляют закадровые взрывы хохота. На то, что записи этого смеха сделаны ещё на заре эры телевидения и большинство людей, чьи голоса участвуют в них, давно мертвы, Шон наткнулся у Чака Паланика, кажется, и с тех пор безнадёжно разлюбил телевизионные смехуёчки. Паланик, правда, писал об Америке, но Шон не считал, что Великобритания сильно отличается. Сквозь стеклянную крышку кастрюли завиднелись пузыри, Галлахер оставил намерение убавить у телека звук и отложил пульт как есть, занявшись вбрасыванием в кастрюлю специй и соли, а когда закончил с этим и поставил опустевшую тарелку в раковину, краем уха зацепил напряжённый голос дикторши:
- ...стинный ущерб до сих пор неизвестен. Оперативно выехавшая на место полиция предполагает участие в инциденте сторонников радикально настроенного религиозного учения. С более подробными комментариями наш специальный корреспондент...
"Однако." Сняв часы, Галлахер положил их на стол циферблатом вверх и ножом отрезал верх пакета с креветками.
- На здоровье, - отозвался он вошедшему Ноэлю и поднял на него глаза с ребячливой усмешкой. - Веруешь ли ты в господа? - Объясняя свой вопрос, Шон кивнул на телевизор.
- Двух минут членистоногим хватит, как считаешь? Пиво в холодильнике.
Оставив Ноэля кулинарить, Галлахер направился на омовение, по пути, вскользь задев его талию и погладив по животу под сдвинувшейся полой рубашки.
- Как оно, Сфейно?
Сфейно звали плющ, точнее плющиху на окошке в ванной: владелец жилья с особой гордостью утверждал, что растение женское. На момент вселения Галлахера из горшка свисали невзрачных полторы плети с редкими листочками, но у грабителя и убийцы, как видно, была лёгкая рука: на новую луну Шон подкормил плющиху измельчённой рыбьей требухой, нарёк именем и стал разговаривать, и с тех пор растение закучерявилось и попышнело, обрастая день ото дня всё более внушительными лопухами, самые большие из которых нынче почти накрыли бы галлахеровскую ладонь.
- Красавица! - приговаривал Шон, поливая землю в горшке отстоявшейся водицей. У каждого убийцы должно быть растение, у кого фикус, а у кого и плющ.
- Что ещё весёлого о нас раскопали легавые? - поинтересовался адов пёс, вернувшись из душа с полотенцем на плечах в кухню. - Давай-ка я к нашим мини-ракам лимончика напластаю...

- Склад сети сексшопов.
Когда они выворачивали с территории складов, Шон пережил то ощущение, дурацкое и великолепное, что ведомо тинейджерам, нарушающим родительские и социальные запреты. Сбежать из дому. Впервые угнать тачку. Тормознуть в глуши и трахнуться на капоте. Ему ничего этого запрещено никогда не было, отчим не интересовался его личной жизнью и ограничивался только формальной стороной отцовства: взносы, страховки, подписи на макулатуре. Миссис Галлахер вообще видела Шона только один раз, возмутилась неаккуратностью его стрижки и через полтора года развелась с мужем, отхапав неплохую долю совместно нажитого имущества и великодушно оставив за экс-супругом все права касательно пасынка. Гектор знал, что рыжий щенок куролесит напропалую, и даже поощрял его сначала в мелком хулиганстве, потом в уголовщине... Просто быть свинтусом, когда твои свинства санкционированы. Просто и скучно.
Санкционировать больше было некому, ни формально, ни фактически. Адов пёс наклонил морду над омутом, чтобы напиться, увидел отражение и учился верить глазам: "Это - я?" Он не знал, что его гостю странно видеть его отдельно от костюма-тройки и ресепшена, но самому ему было не менее странно показываться таким. Никаких стратегических намерений у Шона не было, его решение привести Ноэля к себе диктовалось исключительно настроением. "Оказывается, у меня есть настроения, надо же." Глубже и гораздо менее осознанно Шон удивлялся другому: что его настроения не игнорируются. Были они, как ни удивительно, всегда, но подавлялись за ненадобностью никому, даже самому Галлахеру. Закрыв за собой дверь и тем самым положив материальную преграду между собой и несчастьем, Шон не зарёкся тащить в свою жизнь посторонних под влиянием настроения только потому, что забыл заречься. Теперь было, что называется, поздняк метаться. Разделавшись с сервировкой, то есть креветок поместив в глубокую квадратную миску, а сопутствующие тонкие фруктовые кружева лимона в блюдце, адов пёс вдохнул поглубже и сунул морду в омут.
Физически это выражалось в том, что Шон притёр Ноэля задницей к столу, обеими руками упёршись в гладкий и холодный пластиковый край справа и слева от тёплого француза. Он действительно был тёплым. Той теплотой, о которую тянет согреваться. "Ты. Мне. Нравишься." Между ними были бутылка и вопрос, где-то позади Ноэля на столе ждала своей очереди ещё одна бутылка. Хмыкнув, Шон мазнул носом по его шее, немного выше раскрытого воротника рубашки, потянулся и взял пиво для себя.
- Около двух лет. - Галлахер зацепил крышку бутылки за столешницу и сковырнул. Мелкие щербинки на покрытии стола указывали, что это далеко не первый подобный акт вандализма. - Пришлось смотаться подальше от Большого яблока. Легавые решили, что я грохнул отчима. - Прервавшись, адов пёс глотнул пива. Вообще его рассказ по эмоциональному накалу походил на извещение автоответчика о приостановке услуг сотовой связи за неуплату. - Липа. Сняли его топорно и грязно, обвинение равносильно тому, что публично обозвали бы махровым кретином. Я блин плююсь в лесополосе аккуратнее. Но аккуратность плевков почему-то за алиби не сканала. Поможешь? - Шон взял посудину с креветками и кивнул на поставленное в широкую тарелку блюдце с лимонными пластиками. Тарелка предназначалась под несъедобные хитиновые части ракообразных, ибо адов пёс действительно отличался чистоплюйством во всём кроме утилизации пустых пачек от сигарет и вытряхивания пепельниц. Так же, кивком, он пригласил Ноэля в гостиную.
Там Шон сдёрнул с дивана мохнатый плед "под шкуру", раскинул на полу, сдвинув в сторону столик. Как оказалось, под пледом прятался пульт от домашнего кинотеатра. Галлахер ткнул в него не глядя и убавил звук до ненавязчивой фоновой громкости. Свет он тоже погасил, оставив только мерцание плазменной панели, которого на не особенно большую комнату вполне хватало.
- Моя жизнь, знакомься, - тихо пройдя от выключателя по ковру, Шон сел на волосатый плед и спиной откинулся на диван, потягиваясь. - Падай. А у тебя какая история?