Не успев подняться, лишь повернулся на бок, как на парня сверху навалился Хадек. Стоун зашипел от боли и неудобного положения, когда мужчина своим напором заставил перевернуться на спину. Руки, сведенные за спиной, сразу заныли от тяжести собственного веса и веса учителя.
- Далеко собрался?
Он и послать не успел, как получил еще раз по морде. Лицо перекосилось, когда Адриан почувствовал привкус крови во рту. С последнего сорвалось несколько проклятий, сведенные в злобном оскале губы перекосили некогда спокойное лицо, превратив его в маску ненависти. Слизнув кровь, Стоун плюнул в сторону угроз на выбивание зубов при попытках сбежать от насильника. Попал он или нет, ему было все равно. Хадек должен знать, как сильно упал в представлении мальчишки учитель.
Следующее действие повергло Адриана в шок. Вацлав поцеловал парня, не просто жестко и коротко, что б показать, что тут хозяин.. да чёрт.. как поцелуем можно показать, кто хозяин положения? Разве насильники целуют своих жертв? Разве они не тупо трахают в конце убивая, что бы без свидетелей и без пострадавшего. Стоун не знал. Он никогда не думал о насилии, тем более в свою сторону.. А Вацлав продолжал целовать, страстно, жарко, необузданно, будто у того сорвало крышу от вкуса крови, которую он слизал. Влажный теплый язык жадно скользил во рту парня, хозяйничая как у себя дома, стараясь проникнуть как можно глубже, заставляя задыхаться от нехватки воздуха. Что скрывать, Адриану поцелуй понравился, он чуть на автомате не начал отвечать, если б руки были свободны, то они уже обнимали бы привлекая к себе теснее, но парня целовал его учитель, мужчина, а не девушка. Стоун зарычал, протестующее мотнув головой обрывая поцелуй. Хотя этого и не требовалось, Хадек сам прервал поцелуй, хватая за волосы и руки парня, таща его обратно к столу.  Стоять раком впечатавшись лицом в стол, желания не было, и Стоун сразу же попытался выпрямиться рванув в сторону.
- Прелюдия окончена.
Адриан застыл, тон был жестким, слова прозвучали коротко и отрывисто. У парня внутри все сжалось, руки, сведенные за спиной задрожали. Страх сковал все тело, он боялся пошевелиться, в отличие от Хадека. Мужчина приставил член к анусу парня и из горла юноши вырвался нечленораздельный звук. Парень дернулся, но учитель держал крепко. Упершийся к входу член, начал продвигаться вперед размыкая плотно сжатые мышцы. Стоун зашипел сквозь зубы продолжая сопротивляться, дергаясь, заставляя мужчину быть начеку постоянно удерживая парня. Что тот и делал, вдавливая парня в стол и насаживая на член, головка смогла протиснуться в узкий проход, и парень, задохнувшись, вскрикнул от разрывающей боли в заднице. Стояк Хадека обжигал, какого он у него размера?! Парню казалось, что тот порвет ткань кожи, член был большим, даже слишком, для узкого ануса.
- Ааарр… сука - шипел.
У Стоуна аж голова закружилась от боли, а Хадек продолжал продвигаться дальше короткими резкими толчками, срывая с губ парня глухие стоны и вскрики. Адриан задыхался, хватал ртом воздух, заполняя им и запахом своей крови, легкие. Толчки прекратились, Вацлав замер. Стоун смог в полной мере прочувствовать, как в него по самые яйца вошел член мужчины. Плоть распирала все мышцы, заполнив собой все нутро парня. Парень снова дернулся. Напрасно.
- Ааабляя! - вскрикнув, парень замер.
Лучше не шевелиться… на хуй на хуй..
И это была правильная мысль, чем больше сопротивлялся парень, тем хуже делал себе. Но это сейчас, пока Хадек не двигался, тот явно получал удовольствие. А потом.. Стоун не хотел думать о потом, он хотел, что бы все на этом и закончилось, но этого не будет, будет продолжение, бурное для Вацлава и убийственное для парня. Да, покатался парень.

Веселье только начиналось. Стоун шипел проклятья на учителя, рыча от злости и бессилия. Сверху сыпались удары, которые не убавили пыла к сопротивлению, а только увеличили. Хадек продолжал словно сваи вколачивать в парня, разрывая зад жесткими толчками. Адриан стонал, с каждым последующим толчком с губ срывались вскрики, которые становились все громче. Боль была нестерпимой, и избавиться от нее была единственная мысль, и эта мысль заставляла сопротивляться и брыкаться сильнее в попытках изловчиться и соскочить с члена, который рвал внутренности. Навалившийся сверху мужчина прижал к столу всем своим весом, пресекая любые попытки к сопротивлению. Учитель продолжал трахать, жестко, бешено, будто парень был кровным врагом для Хадека.
Я сдохну здесь.. сдохну.. – у парня в голове шумело, во рту стоял запах крови поднимающийся из нутрии.
Хадек схватил мальчишку за волосы, поворачивая голову боком к себе. Лучше бы шею свернул и дотрахал труп. Лицо брюнета было перекошено злобой, ненавистью.. болью, страхом, бессильной яростью. Все смешалось в непередаваемом коктейле эмоций.
Неожиданно, учитель остановился, выходя из растраханного зада. Адриан не поверил своему счастью, и сразу дернулся в сторону, пытаясь сползти со стола и забиться в какой-нибудь угол. Хадек что-то говорил, но Стоун не слышал, не разбирал слов, он уже перестал понимать смысл слов, фраз, только страх и злоба. Сползти со стола ему не дали сильные руки, что держали крепко переворачивая на спину. С губ сорвался стон боли переходящий в глухой вскрик. Задница тут же дала о себе знать адской болью, что электрическими разрядами прошла от бедер по позвоночнику к голове. Тяжесть собственного тела давила на связанные за спиной руки, в плече что-то хрустнуло. Брюнет закашлялся выгибаясь и переворачиваясь на бок, пытаясь хоть как-то облегчить боль в заднице и спине.
- Отпустите.. – парень хрипел, задыхался, он хватал ртом воздух, на лице плескалось болезненное, безумное страдание и все та же ненависть.
Хадек не мешкая, снова вставил свой член, вырвав очередной вскрик и всхлип. По второму кругу оказалось еще хуже, чем в первый, разорванный анус никак не был рад снова встретить стояк Хадека. Взвыв, Стоун задергал ногами, вырывая их из рук насильника в попытках ударить мужчину, что и получалось. Парень уже не понимал, куда попадал, по рукам, лицу, плечам или грудной клетке, он старался бить со всей силы, что бы оттолкнуть или хоть как-то оглушить своего мучителя. Было трудно, любое движение вызывало адскую боль во всем теле, он уже устал сопротивляться, слишком много сил ушло на попытки сбежать и скинуть с себя Хадека. Парень шептал что-то невразумительное и неразборчивое, губы дрожали, кривясь в болезненной гримасе.

Как же он устал, устал сопротивляться, устал терпеть эту боль, единственное, что хотел Адриан, что бы все поскорее закончилось, не важно как, смертью, желательно быстрой или закончившимся насилием, лишь бы поскорее.
Учитель поймал мелькавшие и бьющие его куда попало ноги и с силой ударил об край стола щиколотками. Это уже были мелкие укусы комара, по сравнению с тем, как мужчина продолжал жестко вколачиваться в вздрагивающее, слабеющее  тело юноши. Адриан болезненно захрипел, когда Вацлав навалился всем телом вдавливая в стол, парень уже не чувствовал своих рук, лишь немеющие плечи, а мучитель все еще засаживал до упора и ударяя по ягодицам тяжелыми яйцами. Сильная рука сжала шею, брюнет не сразу почувствовал, лишь когда учитель автоматически стал сжимать и вжимать горло в стол. Воздуха и так не хватало, Адриан хватал его ртом, парень впал в панику, думая, что мужчина хочет его задушить.
Страх за собственную жизнь был силен и почти сдавшееся, и покоренное тело вновь затрепыхалось, в попытках скинуть с себя мужчину, вырваться из сжимающей руки горло, делая рывок в сторону, но сил не осталось. С губ срывались всхлипы и полу стоны. Учитель же продолжал трахать, будто Стоун лежал под ним смирно, без сопротивления, удерживая одним лишь своим весом. Еще несколько грубых толчков и мужчина, вскрикнул, кончая в кровавый зад парня, сжимая руку на горле, полностью лишая воздуха. Организм парня не выдержал, он, будто защищал своего хозяина, отключая мозг, заставляя потерять сознание, что бы Адриан больше не чувствовал боли.
Стоуну все казалось страшным сном, но слишком реальным, что бы быть таковым. Сильные удары по лицу вырвали из небытия, приводя в чувство. И боль тут же напомнила о себе, казалось, болела каждая частица, клетка организма, даже волосы, сопровождаясь длинным стоном. Он боялся пошевелиться, сделать хоть одно лишнее движение, причинить себе лишнюю боль. И тут слух уловил:
- Живой?
Губы Адриана криво перекосились, парень чувствовал, как по внутренней части бедер стекала его кровь, смешавшаяся со спермой Хадека, и брюнет, медленно повернув голову в сторону голоса, тихо прохрипел в ответ:
- Ненавижу сука..

Вацлав перевернул Адриана, тому стоило больших усилий сдержать рвавшийся стон, парень предупредительно закусил губу и зажмурился. Можно полежать спокойно хоть пять минут? Неужели ему мало того, что изнасиловал мальчишку? Но, мужчина начал развязывать руки и Адриан уперся лбом в стол кусая губы. Вацлав грубо дергал за ремень, от чего тот еще туже впивался в кожу.
Бляя.. сдохнуть можно? Побыстрее и без Хадека на заднем плане..
Наконец узел поддался и Адриан почувствовал облегчение, хоть и болезненное, но облегчение. Шевельнуть руками не было сил, он и не чувствовал их почти, лишь тяжесть и онемение в плечах, что там с руками было.. Адриан судорожно выдохнул. Что было с задницей парня, он и думать боялся. Чувство, что его порвали, насиловав полицейским жезлом, никак не проходило. Анус болезненно пульсировал и дергал короткими мышечными спазмами. Адриан коротко вдыхал и выдыхал, глубокий, спокойный вздох никак не давался, для этого нужно было расслабиться, а расслабиться, никак не выходило. Наоборот. Стоун вновь напрягся, услышав, что Хадек не прочь его трахнуть еще раз. Губы Адриана задрожали, неужели этому уроду мало? Что-то коснулось ягодиц, и парень дернулся в сторону, но вышло так, что юноша лишь дернулся.
- Ну так как? Подставишь свою хорошенькую попку? Если боишься за ее целостность, впрочем,  и без того весьма нарушенную, то придется поработать ротиком. Если постараешься, я отпущу тебя.
Адриан сжался, подставлять зад снова хотелось мало, отсосать ублюдку еще меньше. Последняя фраза.. Адриан подумал, что слышался. Губы скривились, а мышцы живота начали нервно сжиматься. Стоуну было смешно это слышать. Куда он отпустит мальчишку? На улицу? Изнасилованного, в крови и синяках, еле стоящего на ногах? Он наверно совсем за идиота держал Стоуна. Парень не верил.
Хадек подхватил Адриана на руки и отнес на диван, да, диван. Стоун хотел было сбаранить и начать сопротивляться, но сил и желания что-либо делать не было. Лишь лицо скривилось от рваной остроты боли пробежавшей по телу от резкой смены положения. Почувствовав мягкую обивку, Адриан автоматом закрыл глаза, голова начала устало склоняться на бок. Как же он хотел спать. А Хадек все не унимался:
- Ты сам виноват, если бы не сопротивлялся так отчаянно, я мог бы быть с тобой даже нежным.
Адриан чуть не поперхнулся, когда услышал последнее слово. Пресс снова задергался, кривая усмешка на лице Адриана стала почти издевательской, с губ сорвался смех, истерический смех. Слово «даже» тоже было со смыслом, он смеялся, его буквально зашкалило в истерике. Как? Как такое животное, как Хадек, может быть нежным? Адриан смеялся, громко и с издевкой, будто не было никакого изнасилования, будто услышал в школе смешную шутку и рассмеялся. Хадек был насильником, не способным на проявления каких либо чувств, кроме животной агрессии, злобы ко всем и вся.
Сквозь смех, Адриан почувствовал, что его лица, что-то касается, что-то липкое, горячее. Парень так же внезапно замер, замолчав, как и так же внезапно начал смеяться. Брюнет напрягся, боялся вздохнуть, он понять не мог, что это было. Лишь, когда плоть коснулась губ, и Адриан почувствовал вкус крови на своих губах и терпкий запах мускуса.. лишь тогда он понял, что Хадек возил по лицу парня своим членом. Руки юноши задрожали, к ним постепенно возвращалась чувствительность, правда не так быстро, как этого бы хотел Стоун, но, хоть что-то. На лице появилось брезгливое выражение, губы плотно сжались.
- Выбирай, в зад или в рот.
Адриан коротко и часто задышал. Он хотел послать сволочь как можно дальше, но боялся открыть рот, боялся, что Хадек просунет в рот свой член.
Пусть попробует, откушу нахрен, и насиловать больше некого и нечем будет.. ублюдок..
Но парень молчал. Он боялся Хадека, реально боялся. Казалось страх был написан на лице парня, он боялся совершить лишнее движение, сказать лишнее слово, что бы не спровоцировать мужчину.
Все это было дурным сном, как он хотел бы проснуться дома, в кровати, что бы тихий, спокойный голос матери спросил, что он хочет на завтрак..
Губы Адриана подрагивали, молить о пощаде, что бы мужчина оставил его в покое было  уже поздно.. он не знал что делать.. как он хотел посмотреть в глаза Хадека, что бы понять, за что, почему, но он слеп. Ирония, именно сейчас он и смотрел в глаза Вацлава, прямым, пустым взглядом с немым вопросом на лице.